весна

Комната

Испытываю непередаваемой тонкости и глубины любовь к этой комнате. Когда-то она была наша с Женькой напополам, и, конечно, приходилось туго. У Женьки была верхняя кровать, которую она почему-то чертовски аккуратно заправляла, тумбочка, в которой хранились ее драгоценности, и все ведущие права: если к ней кто-то приходил в гости, меня немедленно выставляли за дверь (ни хрена через нее не было слышно), если я раскладывала на полу свои игрушки, их необходимо было обязательно убирать! Мы ругались страшно, по поводу беспорядка и уборки, я всегда проигрывала. Она была очень взрослая и очень умная. Но когда мне было восемь, она уехала в Тверь учиться, и комнатой вдруг завладела я. Ничего не помню кроме того, как два мальчика пришли в гости, и оба поцеловали меня в щеки, и хохоча убежали, а я плакала довольно безутешно и удивленно. Скоро к нам приехала старенькая моя бабушка, и комната полностью перешла ей. Она вела уже лежачий образ жизни, и в комнату было тяжело заходить. Так продолжалось четыре года. Бабушка умерла, как я сейчас понимаю, очень хорошо, к ней приехали ее дети, она умерла спокойно, просто от старости, окруженная любимыми людьми. Мы наскоро сделали ремонт, и комната вдруг вернулась ко мне. Первым делом я поставила кресло в том углу, где была дверь. Из Моей комнаты не должно было быть выхода. Это была нора, берлога, запретная зона. Постеры, наклейки, сокровища, громкая музыка, танцы до упаду, первые сексуальные исследования, дневник, двойная и тройная жизнь, дикая подростковость. Потом, лет с 15-ти, на полках пошли странные книги, по эзотерике, философии, психологии, я читала жадно, часто не понимая смысла. Однажды в день моего 17-летия я вернулась из психушки (туда поместили моего парня, в надежде спрятать его от следствия), голова моя тоже уже ехала слегонца, я включила альбом неизвестной мне певицы “Земфиры” и с каким-то остервенением начала срывать со стен страшные розовые обои с гигантскими розами. Денег на новые не было, но как-то все сложилось, комната пережила еще один ремонт. Я уже училась в институте, но каждый месяц приезжала домой, и комната оставалась моей, возвращая меня в детство. Моя колыбелька - любовных томлений, ссор, потерь, слез и счастья. Даже когда я уехала в Москву, комната все еще была моей, хоть и возвращалась я в нее гораздо реже, мама аккуратно расставляла мои детские игрушки. Виды на комнату были у папы, но пересилился он в нее только после того как я вышла замуж, в мои 27 лет. С тех пор комната стала папина. С его винтиками и детальками и приборами, разложенными аккуратно, в его собственном порядке. В этой комнате мы общались и спорили с папой, разбирали фотографии и смотрели кино. В этой комнате папа умер, два года назад, в огромной любви, в полном приятии, дома, окруженный любимыми. Еще одна очень хорошая и очень светлая смерть в этой комнате. Мама сделала ремонт, переставила мебель, и вот я здесь. Прилетевшая теперь уже из далекой Калифорнии. Мне 37, у меня трое детей, я сижу в этой комнате, и она рассказывает мне о жизни, о том, как она идет, проходит, завершается, она рассказывает о решениях, о любви, о приятии. Стол остался прежним, и розетки я помню с детства, я знаю эти батареи, и да, конечно - игрушки, аккуратно расставленные мамой на подоконнике.

весна

цветение

что-то удивительное происходит весь этот год, что-то лучшее из всего, я ощущаю Благодарность. Абсолютно каждый день. Просто останавливаюсь и Вижу. Я могу дышать, трава пахнет, солнечный свет, звучание детских голосов, карандаши можно поточить, у Дуси так нежно выпирают лопаточки, вода на вкус очень вкусная, мне очень нравится быть Человеком! Мне очень нравится жить, иметь тело, действовать, брать ответственность, просто - быть мной. Мы очень богатые, у нас так много есть, и в тот момент когда мы это видим - это для нас. Вот такая наивная лубочная философия, простая и ясная. Смерть щедрый учитель, Смерть учит Жизни.
весна

шелест

Совсем не пишу, будто бегу от самой себя. Будто боюсь остановиться и посмотреть внимательно. Потому что знаю, что посмотрев внимательно я сразу увижу, что папы нет. А пока я бегу, то вроде как ничего не изменилось. Все эти восемь месяцев одна за другой внутри меня с грохотом захлопываются какие-то двери. Первый снег и Новый Год без папы, первая весна без папы, приближается лето. Невозможно поверить, что вот этого с детства родного сидения на берегу реки Соленки с удочкой, и комары в небе, и садящееся солнце, и волны полыни, и стрекозы, и папа где-то рядом со своей удочкой, невозможно поверить, что этого больше не будет. Я рада, что прошлым летом переносила дела в его комнату. Шила юбку, машинка стучала, я проверяла, не громко ли, нет, не громко. Он был рад, ему было приятно. Ему было это даже важно, хоть он никогда не говорил. Но любил. С такой любовью и даже тревогой смотрел на то, что получается. Юбка для Аришки, для его внучки, для моей племянницы. Я легла рядом с ним, и мы смотрели старый фильм “Семеро смелых”. Мы, наверное, с детства не лежали вместе. Но теперь все можно было. Мы смотрели “Монолог” Высоцкого. И наша последняя поездка на рыбалку. Ради меня. Сидел, курил, часами смотрел на поплавок. Вспоминал Дядьку, наверное, как тот кричит: Шопен, ну куда ты тянешь! Куда тянешь! Дай ей зацепиться! Они уходят, уходят, и какая это, должно быть, гордыня горевать сейчас, как будто я сама вечная. Я поживу и тоже уйду, жизнь движется в одну сторону, хоть и кажется, что так будет всегда и ничто никогда не изменится. Я знала, что эта мысль придет, но не знала, что она будет приходить чем дальше, тем чаще: Нужно было больше с ним быть! Каждую минуточку ценить! Не бежать. Просто быть рядом. Предательская мысль. Я знала, что она будет, и поэтому старалась быть рядом. Но оно не работает. Я очень-очень-очень тоскую, Папка.
Tags:
весна

письма папе

Смерть осознается долго, с разных сторон, вот вроде и ушла боль, совсем, и вдруг нахлынывает снова, с какого-то другого уровня набрасывается и топит мгновенно. Скоро лето и ехать в Россию, где папы уже нет. Этим, кажется, невозможно поделиться на словах, но что-то же нужно с этим делать. Я перед этим знанием совершенный ребенок, просто малыш, каждый раз погружаюсь и прохожу какой-то новый слой, снова и снова умираю, на церемонии аяваски, где-то глубоко в лесу, и каждый раз осознаю: да, я знаю! я знаю! Можно жить дальше, смерть это вот что. И в следующее мгновение - я не знаю ничего.

И вместе с этим мое собственное созревание - мне 35, я молодая женщина, у меня трое детей, и я знаю что-то.

Глядя на папу я смотрю насквозь и вижу себя. Свою жизнь, вот эту задумку, всю эту структуру, я наблюдаю со стороны, мне интересно.

Мы с папой немного говорили по душам, мы слышали друг друга иначе, через руки, глаза. Но когда он уходил, я вдруг стала писать ему письма. Писала весь год, примерно одно в месяц. Предельно искренние, наверное, слишком, но мне очень важно было сказать ему пока он здесь. Я решила их собрать и поместить сюдаCollapse )
весна

необъятное

Только собиралась написать о том, как непросто растить трех девочек, и как все их горести резонируют с моими на разных уровнях и что это тренинг нон-стоп, и вообще все о том, что значит быть женщиной и мамой дочек и прочее, как вдруг, совершенно внезапно, выйдя из машины, умылась снегом. И ледяная снежинка попала мне в глаз, а оттуда прямо в сердце, и что-то там, в этом сердце, случилось, и вдруг внезапно я увидела лес и горы, и кристалльное озеро, но что самое важное - ощутила вдруг с полной и неотвратимой ясностью, что все это (ну вот все вот это!) отчего-то видит меня и даже меня любит, всю, целиком, со всем, что есть я, и, более того, все это, и лес, и горы, и есть я, и это мое собственное сверх-я любит меня, и будто золотая нить протянулась от меня куда-то в мир, и ушло все сразу, сразу все, и привязанности, и претензии, и обиды, и необходимость терпеть, я вернулась в машину и села в нее совершенно пустая, мягкая и пустая, будто произошло полное и целостное очищение от всего сразу, полное и абсолютное включение, подключение к этому источнику, мирного покоя, силы и любви. Стоило только вспомнить, точнее, заново увидеть: я есть сама любовь, любовь есть я, как уходят все границы, все пределы, все безгранично и всего в избытке, все изначально присутствует и всего достаточно, и единственное, что, по сути, есть: это мой выбор, мое решение взять это, пропустить этот ток через себя, и я сама становлюсь этим - источником, слиянием Небесного Огня и Небесной Любви. И будто светящийся плотный кокон покоя окутал всю машину, и каждого в ней, и вот мы едем, просто едем, а происходит просто какой-то Праздник. Такие дела.

весна

(no subject)

похоже, меня сегодня не остановить… Да, 40 дней миновало, что уж… Меня тут вдруг осенило одно воспоминание: однажды папа уехал в командировку, на вахту, и пропал. Я помню, что мы тогда подали даже в розыск. Спустя несколько месяцев он вернулся, Бог мой, как мы рыдали от счастья! Откуда-то я знала, что он вернулся без денег (а это были те лихие 90-е), зато с огромным мешком кедровых орехов… И только недавно я узнала, что он строил какую-то ТЭЦ глубоко в лесу. И их держали там как рабов. У них не было денег, им не платили, они не могли оттуда выбраться никак. Однажды папа и еще двое его товарищей пошли в лес и там заблудились. Они три дня пытались выйти, и через три дня(!) им это удалось! И когда папа вышел, то он вынес этот самый мешок кедровых орехов. Я помню, мы потом ели их всю зиму. Мама, я и Жешка по вечерам садились перед телевизором и щелкали орешки. И вот только сейчас, 25 лет спустя, я осознала это. Он заблудился в лесу! Он пытался выбраться, спастись, и он - собирал орехи. Для нас, для своей семьи. Даже там, в том месте, где нужно было спать на земле, и как-то выживать, и как-то спасаться, и что-то есть, он был Занят Делом! Он собирал орехи для нас, для любимых, то есть для будущего, без паники и ужаса, он продолжал Делать Дело… Заботился о нас, как мог… Действовал ради того, что произойдет потом, когда он выберется. И так было всегда. Это и есть мой папа. Мой папа и Дело - это одно слово.

Они уходят. И нужно как-то с этим жить. Никого из них никогда не удастся заменить. Их шутки, то, как только они целуют руку, их теплые глаза, поговорки, прищур, нежность и суровость - их место навсегда останется пустым. Никого никогда не заменить. Вечная память.

весна

Ayla Nereo - It's Okay

Так давно хочу поделиться одной песней. Она неизменно меня вдохновляет. И поет ее удивительная девушка, такая юная и такая глубокая, и как так только бывает! И наконец, я вдохновилась настолько, что ее перевела. Не точно. Можно править. Но главное ведь суть, правда? Песня называется “It’s OK”. By Ayla Nereo.



It's okay to be private, it's okay to cry, it's okay to hold back or hold things inside. It's okay to scream, to release them, to be seen, it's okay to be seen, it's okay to receive. It's okay to notice, to stop and to stare, cause the beauty it blinds you and holds you right there. It's okay to listen, one ear to the ground, one ear to the sky tree street or heart that you pound. It's okay to giggle a little to yourself, cause the Spirit, it tickles as it enters as sound… it's okay to sing it, in fact, it's encouraged – it don't matter how soft rough vivid or tender or out or in key, as long as you mean it, as long as you mean it, you're giving permission for others to sing it… and all things for that matter, go as deep as you feel it, the deeper you mean it, the more the stars can hear it. The deeper you mean it, the more healing can happen, the earth heart opens, connects to your own, beating song light swimming, flying in space, floating like grace, alone and together, and one, and yet Still, an instant, an impulse, individual, tone beat sound, sing itself, singin self… it's okay to pray, to be deep, to be light, to just breathe, it's okay to be exactly as you are…

да, можно уединяться, можно плакать, можно отступать или держать в себе. Да, можно кричать, выпускать это, и можно стать видимой, да, можно, чтобы тебя видели, и можно получать. Да, можно вдруг увидеть что-то, замереть и смотреть завороженно, потому что красота ослепляет, и ты застываешь на месте. Да, можно слушать: одно ухо прижато к земле, другое слышит небо над зеленой улицей или сердце, которое стучит в тебе. Да, можно посмеиваться над собой, потому что Дух он щекочет, когда он входит, как звук. Да, и можно петь вот это все, и это придает смелость и силы, и не важно, насколько попадаешь в ноту, до тех пор, пока это то, что ты ощущаешь, ты имеешь полное право петь об этом другим… и по этой причине всё проникает внутрь настолько глубоко, насколько ты можешь это ощутить, и глубже, чем можно представить, и тем больше звезд могу слышать это… Глубже, чем можно представить, и тем больше это лечит и целит, сердца земли открываются и соединяются с твоим собственным сердцем, ритм света этой песни плывет, летит в пространстве, как благодать, в одиночку и вместе, и один, и все еще, и постоянный, импульсивный, особенный, неповторимый, звук, поющий о себе, звучащий самим собой… Да, можно быть глубиной, быть светом, можно просто дышать, можно быть абсолютно и ровно тем, кто ты есть…
весна

Папин уход. Дары. Часть Первая.

По какой-то причине мне очень важно этим поделиться. Я ощущаю, что получила большой подарок, может, самый важный в моей жизни. Тот подарок, который подарил мне мой любимый Папа своим уходом. Сейчас, когда я слышу фразу, что Смерть - это последний подарок, который делают нам наши родители, я отвечаю: Да. Да, так и есть. Весь этот год, когда мы узнали о папиной болезни, когда знали, что он уходит, чувствовали это, проживали, делали что-то в связи с этим, каждый свое и каждый по-своему, все это длинное и такое короткое время позволяет сейчас мне, в том месте, где я сейчас нахожусь, смотреть на Смерть. Смотреть с благодарностью, с радостью за Папу. И с огромной любовью. К папе, и к моей собственной жизни. Я сейчас пишу очень искренне, я прошу меня простить, если звучит слишком громко то, что я пишу, или если вызывает неприятие, я буду просто писать здесь так, как я чувствую это сейчас. Может, спустя время, я уже буду видеть это иначе. Но сейчас, три недели спустя после папиного ухода, это так. И раз это просится, чтобы поделиться, я этим поделюсь.
+Collapse )
весна

Папа

Ушел мой любимый папа, Шопен Леонид Алексеевич. Меня переполняет огромная благодарность за то, что у меня такой папа. Мудрый, смелый, очень деятельный, абсолютно бесстрашный, нежный, веселый и бесконечно добрый человек. Человек с большой буквы, всю свою жизнь он жил по совести и по душе. Ничего не боялся (даже смерти) и умел принимать жизнь такой, какая она есть. Всю жизнь я учусь у него, а теперь, я знаю, буду учиться еще больше. Я так рада, что удалось провести с ним его последние дни, быть рядом до последнего вдоха. Точно знаю, что ничто не может нас разлучить, и он всегда будет рядом, когда мне нужно. Светлая, очень светлая память.

+Collapse )
весна

Папа

Хочу поместить здесь запись, которую сделала в дневнике месяц назад. Сейчас я снова дома (уже одна, без деток), и эта запись меня очень греет. Сейчас я оказалась на такой глубине жизни, где доселе (по крайней мере, в этом воплощении) еще не была. Узнаю себя, которой не знала и раскрываю силы, доселе не известные. Ощущаю большую поддержку мира.

от 2 августа 2015 года

как я боялась этого, сколько раз рыдала, сколько раз искала пятый угол, думая об этом, и вот это происходит. Мы едем в поезде. Почти месяц я рыдала от того, что мне скоро уезжать, каждое утро просыпалась с болью в сердце, в животе, как прострел, с мыслью о том, что вот, еще один день прошел. Да, рано или поздно это случится. И когда бы это ни случилось, это будет слишком рано, слишком быстро, это будет слишком. Я знала, как я буду ехать в поезде, забившись на верхнюю полку, с остановившимся взглядом, как буду курить в тамбуре, как буду рыдать. А сейчас я удивлена. Внутри все спокойно, мне грустно, мне очень горько, я очень горюю, но при этом я спокойна. Может, я все еще не верю до конца, что папа умирает, что он умрет, но, на самом деле, у меня огромная Благодарность за эти два месяца, такие важные, такие значимые, за все папины истории, за все его приходы к нам на кухню, за то, как мы лежа рядом смотрели “Семеро смелых”, как смотрели “Монолог” Высоцкого, канал “Наука”, как он рассказывал, а я записывала, как мы спорили, как он ругался на меня, не позволял целовать, требовал закрыть дверь, как ругался на себя, как рассказывал об отце, о прабабушке, о своей семье, как просил что-то сделать, маленькие его просьбы: открыть окно, выключить свет, принести мороженую вишню, купить пломбир или шоколад, проявить пленку. Как Серафима прибегала по утрам, чтобы обнять его, а иногда, открыв утром дверь из своей комнаты я видела его, сидящим на стуле, он сидел и ждал этого момента, когда я открою дверь, и он увидет за ней всех нас. Я разобрала фотографии, что-то отсканировала, купила на его деньги классный альбом, сидела в его комнате и часть фотографий вставила, те, что про детство. Я не могла поверить, что этот момент - когда я выйду из его комнаты - произойдет. Но он произошел, я представляла это миллион раз. И я вышла из комнаты. И я видела, как это было у Женьки, как она рыдала, как вышла из подъезда в слезах, обливаясь слезами, как ей было тяжело. Я выходила тоже в слезах, но будто мозг щадил меня, не было полного осознания, или было, но это было не так трагично. Это было, да, но очень скоро, мы еще не выехали из Волгодонска, слезы высохли. Мы разговорились с водителем. Вокруг были поля и наши донские степи, и все это по-прежнему было папой, но в этом не было горя. И еще у меня есть стойкое чувство, что смерти нет. Нам невозможно разлучиться, невозможно расстаться. Я стала лучше его понимать. Зная его истории, моя жизнь становится мне понятнее, разные аспекты из дества, для меня это было так-то, теперь я знаю, как это было для него, еще один аспект. И как он любил, как он действовал. Я думала, я умру от одной мысли о том, как там мама, в этом замкнутом пространстве, как там папа, один, в своей комнате. А я сейчас думаю о них с большим теплом, но нет ничего страшного, они у себя дома, в своей безопасности, в своем привычном мире. Я его поцеловала, в левую щеку, я хотела бы сфотографировать его лицо, его глаза, но я не решилась. Наверное, потому что это означало бы, что мы больше не увидимся. Я хотела, чтобы он благословил деток. Но я не решилась. По той же причине. Я ждала у окна, будет ли он смотреть. Но он не встал. Он довольно долго, дольше, чем обычно, сидел утром с нами на кухне. И потом он сел на кровати, когда мы все пришли сесть на дорожку. Наверное, потом он сразу лег. Сейчас моя благодарность за эти два месяца настолько велика, что я прямо как-то чувствую, что не имею права страдать. То что было это настолько подарок, что можно только благодарить. Благодарить и жить.
весна

угасание

когда я пишу письма своей любимой lyosia, то мгновенно погружаюсь на такую глубину, что у меня автоматически выходят все ответы на мои вопросы. Это чудо обращения к этому проводнику света. Так как я сейчас ощущаю серьезную нехватку общения и знаний, и просто - возможности быть выслушанной целиком и в потоке, то я опубликую мое письмо здесь. Очень точно - в первую очередь для самой себя - удалось расставить то, что сейчас происходит.

+++Collapse )

P.S. Ребята, слушайте, спасибо вам! Каждый ответ, каждый комментарий, раскрытое сердце! Я когда читала, у меня аж слезы лились. Как много любви и бережной заботы! Спасибо!
весна

Волгодонск

мы дома уже месяц. Так дома, что совсем. И двигаться не хочется. Уютно, душевно и все запахи - из детства. Волгодонск все лучше и лучше, наверное, к старости мне уже захочется сюда переехать. Хотя и сейчас пролетает шальная мысль: а что если Серафиму здесь отправить в первый класс? Жизнь устроила мне большой подарок, и я уже могу его оценить: мои папа и мама рядом со мной, а у детей есть дедушка и бабушка и избыток внимания, и оладушки-блинчики каждое утро. Папина болезнь совершила удивительную трансформацию: мой интровертный тихий папа вдруг стал требовательным и даже властным. А мама вдруг стала послушной, терпимой и очень ласковой с ним. И мне это очень нравится. Мне нравится, что я и мои дети находимся рядом с ними сейчас. И слышим как дедушка не пускает бабушку купаться, а бабушка покорно соглашается и даже не обижается. Это такая тихая грусть, это все очень про жизнь, как она идет, как она проходит и как она происходит, ежемгновенно. Маленькие зарисовки. Я сижу в папиной комнате и перепечатываю в компьютер письма, которые моя прабабушка когда-то писала папе (она очень его любила, вместе с ним, 2-х летним, пережила блокадный Ленинград, как-то сумев спасти его и себя). Письма всего три, и написаны они карандашом, подчерк неровный, бабушке было 97 лет, когда она их писала. Я поздним вечером иду по темному коридору спать, в туалете горит свет, я заглядываю в щелочку, папа сидит одетый, худые руки между тонких колен, не курит даже, смотрит в одну точку. Видеть это почти невыносимо. Но - выносимо. Мы с мамой плывем в Дону, у нас есть час, мы оставили папу и детей с тетей, и на несколько минут она расслабляется, я замечаю это, буквально на короткое время, она рада. С детьми идем пешком в парк, и пух летит, и мелкий капает дождик, и солнце, все это вместе. Я впервые в жизни много играю с детьми. Такое совпадение: я вернулась в детство, а они сейчас в этом детстве как раз есть, и мы встретились, и все дети во дворе в восторге - какая веселая мама! Внутри идет ровное движение, будто спокойно течет река, я знаю, что я здесь, знаю, что это время у меня есть, и не нужно принимать никаких решений, не нужно спешить и не нужно планировать, просто река течет. Спасибо за эту глубокую страницу: где все точно и очень ясно, и почти нет ни страхи, ни боли, ни даже жалости.
весна

Купала

Купальское время, самое густое время года, когда глубоко и страшно, и весело, а потом - легко и радостно. Так получилось, что сейчас я проживаю его… нет, не одна, я проживаю его с собой, и в этом году для меня в этом особый смысл, это урок и путешествие этого года: у меня есть все, что мне необходимо. Ощущение огромной силы за спиной, щедрости тех, кто держит меня крепко, кто питает, любит, дарует, подает руку ровно в нужный момент и лишь на то мгновение, когда нужно сделать шаг, или мягко удерживает, когда нужно остановиться. И вот это - совершенно по-новому - раскрывшееся знание - мы все, каждый, находимся в своем собственном путешествии. Мы можем окружать друг друга и даже идти рядом, но путешествие у каждого - свое. И мне необходимо чаще помнить об этом. Что, во-первых, я в путешествии, и, во-вторых, я в своем путешествии. Как полна и красива, как жива и изумительна эта мандала жизни, бесконечно расходящийся и соединяющийся узор, хочу раскинуть руки и - океан - СПА-СИ-БО…

P.S. Мама моя изумительно мудрая женщина, в миллионный раз убеждаюсь в этом. Все вертелось в голове, делать ли папе Спиридона. В праве ли я? И тут понимаю, что это вопрос к маме. И мама отвечает: ну разве можно сделать человека счастливым против его воли? Сколько случаев было, когда женщины, желая, например, мужа отучить от алкоголизма, заговаривали воду, а потом мужчина впадал в депрессию и не понимал, отчего его жизнь стала ему так скучна? Отчего он больше себе не принадлежит?

Такая вот мама у меня, да.




весна

(no subject)

Хочу записать это, чтобы оставить метку на пути. В точке мира и нежности. Совсем скоро все двинется, и я пока не знаю (или не хочу знать) куда. Эта весна как сама жизнь, после мучительной и слепой зимы, целила, вынимала и вытряхивала все ящики, тонны тяжестей ушли в утиль. Обновление и радость, и вошебство, и любовь к самой себе и ко всему миру через. Все прорастало и рождалось, а любые помехи становились невыносимы немедленно и убирались быстро. Идеи требовали воплощения, и воплощались. И сила, магическая, густая, чутье, видение, все это шло потоком, усиливаясь. Когда в теле накапливалась боль по поводу папы, я брала себя и вела в баню или везла в Харбин, или вела в огород, и через руки, рот и ноги, через живот и промежность все выходило в землю. Пришел бубен, и с ним рычание и вой, связь времен. Пришли регулярные встречи для работы по добыче ресурса, а с ними открылось чутье и нюх. Я ощутила любовь и заботу всего мира. Я ощутила ласку земли, силу леса, я нашла дом в растениях. Вот такая весна. И сейчас я чувствую себя сильной, наполненной, любимой, во мне мало или почти нет жалости. Дети раскрывают мое сердце, дети это ветки моих рук, дети бесконечно прекрасные, во всех своих проявлениях, глядеть на них это благословение, дочери мои, дочери, волшебные девочки.
Сейчас мы с ними летим в Россию. К папе. Все происходящее сейчас все больше напоминает роды, у меня отключается логика, на ее смену приходит что-то звериное, очень инстинктивное, что я не могу пока передать словами. Дай Бог нам всем доброго пути.
весна

и снова о мужчине всей моей жизни

я поиграю в это, опишу это здесь, и что-то произойдет, это сдвинется с точки и разрешится. На прошлые выходные ездила на расстановки. Впервые - к американскому расстановщику. И да, оказалось, что мне нормально с языком (понять это было одной из целей этого путешествия), да, мне стали яснее американцы, скорлупка приоткрылась и мое сердце вполне готово любить и их, и вообще то, что касается боли, у нас все очень похоже. И третье. Расстанощик оказался вполне себе ничего. Своя техника, может, не очень мне близкая, очень много проговаривал и объясненял происходящее, но когда втянешься в это, то ощущается правильным. Главное, что очень скоро я почти с сожалением отметила, что меня начинает как-то затягивать в него. Смотрю на него и уже не слышу, мысленно только раздеваю. На второй день я уже была влюблена по уши. У меня была расстановка, довольно базовая, про маму, наверное, это было важно, но ощущение, что все как-то проходило мимо, я словно плыла в каком-то тумане. После группы мы поговорили, и я уехала. На следующее утро проснулась и случился отходняк. Будто протерла глаза и увидела вчершаний день. Что это все было вообще? Я пребывала в каких-то своих девичьих совершенно состояниях и, самое главное, вся работа как-то ускользнула. Внутренне смотрела на этого мужчину, и мне было тягостно и больно. Что-то было от него нужно, но что? И вот мне 35 лет и у меня, между прочим, трое детей, у меня прекрасный муж, а я пребываю вообще в черт не понятно чем. И вот смотрю я внутренним взором на этого прекрасного мужчину и тут вижу, что попала я в свою обычную ловушку. Чем он привлек меня? Своей недостижимостью. Дядя, говорю я мысленно, а чего это ты мне вчера папу не поставил? Ты же чуял, наверное, мою томность, чего бы тебе девочке не дать папу? Чего ты ей маму-то давал? А вот чего, отвечаю себе я. Папа там был, сам этот дядя и был папой. С его внимательными глазами, живым интересом, папа, который объясняет этот мир, показывает и заботится. Тот самый папа, который. И я снова и снова вижу динамику моей семьи (сколько мне еще это лечить, а?), когда образ исчезающего папы так желанен, но папа закрыт, физически недостижим и поговорить с ним не получается. Это папа - тайна, папа - мистика. И вот этот образ - непостижимый - так и влечет всю жизнь. Как я вообще-то замуж вышла? Произошла волшебная случайность (или закономерность) - уставшая сгорать и увлекаться исчезающими "папами", я вышла замуж за "маму". Эта динамика лично для меня гораздо более счастливая. Но образ-то исчезающего папы никуда не делся. Вот оно меня и влечет, туда, за ним. А надо сказать, что образу этому ни в коем случае нельзя мне отдаться, иначе он утратит свою мистичность и перестанет быть мне интересен. Вот и получается кружение по кругу. Правила игры: я буду тебя догонять, но с условием, что ты не догонишься. Этот образ, раз за разом, появляется в моей жизни, и сценарий все тот же. И вот сейчас - примерно посередине этой самой жизни - я вдруг поняла, что я больше не хочу. Это отвлекает. Это забирает силы. И это совершенно выводит меня из меня. Я хочу излечиться. Я чувствую, что это тема о том, чтобы вернуть себе какую-то часть себя. И научиться брать от мужчины. И о том, чтобы научиться давать - своему - мужчине. А не тому, ускользающему образу. Это история о том, чтобы уважать мужчину и видеть его силу. А главное, это история о том, как взаимодействовать с мужчиной на равных. В качестве партнера. Не быть мамой и дочкой, а быть собой, взрослой женщиной, которой не нужно опираться на него, которая вполне себе стоит и не шатается. Так, куда теперь со всем этим идти-то?

P.S. Увидела важное для себя уточнение. Чем эта ситуация отлична от других в моей жизни, с той же динамикой? Все дело в том, что у этого человека я хочу учиться. Я уважаю его как специалиста, и мне важно получить его знания. Но образ мужчины-у-которого-я-хочу-учиться мгновенно слепляется с образом папы, то есть мужчины-от-которого-мне-нужна-любовь. И вот это очень мешает. Мешает сотрудничеству. И, как я сейчас вижу, это мне мешало всегда. Меня удивляли женщины, которые могут делать бизнес с мужчинами, и при этом не спать с ними. В общем, диагноз такой. Посмотрим, что придет.
весна

my prayer

Вот моя молитва сегодня и сейчас: мое сердце открыто, и я испытываю огромную благодарность за жизнь, которая мне дана, за моего мужа и моих детей, которые позволяют мне держать мое сердце открытым, за родителей, которые стоят за моей спиной и держат меня крепко, и дают мне силы и любовь, за всю родовую систему, к которой я принадлежу и у которой есть все, что мне необходимо, которая питает, целит и поддерживает меня в моем пути раскрытия, узнавания и вспоминания себя самой. Я благодарна моей родной стране за ее мощь и силу, за ее глубину, искренность и красоту, за силу духа и широту любви, за моих друзей и моих учителей, за чувства дома, семьи и связанности всего. Я благодарна той стране, в которой я живу сейчас, за ее силу и мощь структуры, за чувство защищенности, ощущение того, что меня видят и моя жизнь важна, за дары и за землю, которая дана мне в помощь, чтобы укорениться и прорасти и ощутить полноту жизни и отсутствие границ. Я благодарна земле за ее дары, ее щедрость, детскую радость и за ее способность любить и благодарить, за то что она учит меня всему этому. Я благодарна моим учителям и всем людям, которые встречают меня и смотрят в глаза и видят меня подлинную, и даруют, и принимают. Я благодарна всему живому и всем потокам любви, которые я сейчас способна видеть и принимать в многообразии их форм.